Неточные совпадения
Замечу кстати: все
поэты —
Любви мечтательной друзья.
Бывало, милые предметы
Мне снились, и душа моя
Их
образ тайный сохранила;
Их после муза оживила:
Так я, беспечен, воспевал
И деву гор, мой идеал,
И пленниц берегов Салгира.
Теперь от вас, мои друзья,
Вопрос нередко слышу я:
«О ком твоя вздыхает лира?
Кому, в толпе ревнивых дев,
Ты посвятил ее напев?
Левин доказывал, что ошибка Вагнера и всех его последователей в том, что музыка хочет переходить в область чужого искусства, что так же ошибается поэзия, когда описывает черты лиц, что должна делать живопись, и, как пример такой ошибки, он привел скульптора, который вздумал высекать из мрамора тени поэтических
образов, восстающие вокруг фигуры
поэта на пьедестале.
И поэзия изменила свою священную красоту. Ваши музы, любезные
поэты [В. Г. Бенедиктов и А. Н. Майков — примеч. Гончарова.], законные дочери парнасских камен, не подали бы вам услужливой лиры, не указали бы на тот поэтический
образ, который кидается в глаза новейшему путешественнику. И какой это
образ! Не блистающий красотою, не с атрибутами силы, не с искрой демонского огня в глазах, не с мечом, не в короне, а просто в черном фраке, в круглой шляпе, в белом жилете, с зонтиком в руках.
— Да,
поэт, фантазер, такие люди не выдерживают одиночки, — сказал Новодворов. — Я вот, когда попадал в одиночку, не позволял воображению работать, а самым систематическим
образом распределял свое время. От этого всегда и переносил хорошо.
И таким
образом создается то соблазнительное раздвоение в жизни
поэта, благодаря которому он есть одновременно и вестник горнего мира, и «презреннейшее дитя мира» [Булгаков перефразирует слова А. С. Пушкина из стихотворения «
Поэт» (1827):].
Таковы признания великого нашего
поэта, по общему мнению, жизнерадостного и ясного, как небо Эллады, но, как и оно, знавшего всю силу неутолимой тоски [И им вторит поэтическое признание великого мастера, исполненного трагической тоски, Микеланджело Буаноротти. (Мои глаза не видят более смертных вещей… Если бы моя душа не была создана по
образу Божию, она довольствовалась бы внешней красотой, которая приятна для глаз, но так как она обманчива, душа подъемлется к вселенской красоте.)]…
Молодой чиновник,
поэт, о котором я упоминал вначале, снимал комнату со множеством
образов, парадною кроватью с пологом и даже с ковром на стене, на котором изображен всадник, стреляющий в тигра.
Поэту хотелось, кажется, совокупить в один чрезвычайный
образ все огромное понятие средневековой рыцарской платонической любви какого-нибудь чистого и высокого рыцаря; разумеется, всё это идеал.
Таким
образом и подружились пятидесятилетний, уже заметно тронутый сединою, известный
поэт Миртов с беззаботным мальчуганом Александровым.
Образ творца,
поэта, художника, мыслителя более отпечатлевается на его творениях, чем на рожденных им детях.
«Стоило затевать всю эту историю, так волноваться и страдать, чтобы все это подобным
образом кончилось!» — думал он. Надобно оказать, что вышедший около этого времени роман Лермонтова «Герой нашего времени» и вообще все стихотворения этого
поэта сильно увлекали университетскую молодежь. Павел тоже чрезвычайно искренне сочувствовал многим его лирическим мотивам и, по преимуществу, — мотиву разочарования. В настоящем случае он не утерпел и продекламировал известное стихотворение Лермонтова...
Господа стихотворцы и прозаики, одним словом
поэты, в конце прошедшего столетия и даже в начале нынешнего много выезжали на страстной и верной супружеской любви горлиц, которые будто бы не могут пережить друг друга, так что в случае смерти одного из супругов другой лишает себя жизни насильственно следующим
образом: овдовевший горлик или горлица, отдав покойнику последний Долг жалобным воркованьем, взвивается как выше над кремнистой скалой или упругой поверхностыо воды, сжимает свои легкие крылья, падает камнем вниз и убивается.
Очевидец (в то время едва вышедший из отрочества, ныне старец, увенчанный славою
поэта и государственного мужа) описывает следующим
образом кровавое позорище...
Нрав и
образ жизни Водопьянова были до крайней степени причудливы: к нему очень шли слова
поэта...
И полились чудные слова и звуки, дополняя одно другое, и рисовались ясные
образы, рожденные словами
поэта и переданные слушателям голосом чтеца.
Я не подозревал, что в Пепке самым скромным
образом скрывался
поэт…
Поэта образы живые
Высокий комик в плоть облек…
Вот отчего теперь впервые
По всем бежит единый ток.
Вот отчего театра зала
От верху до низу одним
Душевным, искренним, родным
Восторгом вся затрепетала.
Любим Торцов пред ней живой
Стоит с поднятой головой,
Бурнус напялив обветшалый,
С растрепанною бородой,
Несчастный, пьяный, исхудалый,
Но с русской, чистою душой.
Война таким
образом родит не только героев и
поэтов, но и дождь, не в смысле водянистой поэзии, а в смысле настоящего ливня.
"Но Гомер безбрежен не только как
поэт, но и как человек. Ежели мы хотим представить себе идеал человека, то, конечно, не найдем ничего лучшего, как остановиться на величественном
образе благодушного старца, в котором, как в море, отразилась седая древность времен".
А шутки в сторону, — продолжала она как бы более серьезным тоном, — скажите мне, был ли из русских князей хоть один настоящим
образом великий человек, великий полководец, великий
поэт, ученый, великий критик, публицист?..
— И таким
образом, — сказал он с грустной усмешкой, — Таганка и Якиманка [Таганка и Якиманка — безапелляционные судьи. — Имеется в виду купечество, жившее в старой Москве, главным
образом в Замоскворечье — в «Таганках и Якиманках».] — безапелляционные судьи актера, музыканта,
поэта; о печальные времена!
Обыкновенно говорят: «
Поэт наблюдает множество живых индивидуальных личностей; ни одна из них не может служить полным типом; но он замечает, что в каждой из них есть общего, типического; отбрасывая в сторону все частное, соединяет в одно художественное целое разбросанные в различных людях черты и таким
образом создает характер, который может быть назван квинт-эссенциею действительных характеров».
Овидий и Виргилий почти всегда растянуты; очень часто растянуты и горациевы оды; монотонность во всех трех
поэтах чрезвычайно велика; часто неприятным
образом бросается в глаза искусственность, натянутость.
Но большею частью рецепт не совсем соблюдается: у
поэта, когда он «создает» свой характер, обыкновенно носится пред воображением
образ какого-нибудь действительного лица; иногда сознательно, иногда бессознательно «воспроизводит» он его в своем типическом лице.
Фатевна встретила ее таким градом ругательств, что бедный
поэт, «живот спасая», заблагорассудил удалиться на свое пепелище самым поспешным
образом.
Но сильно почувствовать и правду и добро, найти в них жизнь и красоту, представить их в прекрасных и определенных
образах — это может только
поэт и вообще художник.
Хотя няня, тоже
поэт в душе, клала на все самые мягкие краски, выделяя лишь светлые
образы дорогого ее крепостническому сердцу прошлого, но и в ее передаче эта фигура рисовалась некоторой тенью…
Таким
образом, «красноречие взоров» и взгляды, «проникающие в душу», не есть одни лишь создания фантазии наших
поэтов.
Таким
образом мы прошли с ним не только Ломоносова, Сумарокова и Кантемира [Ломоносов М. В. (1711–1765) — великий русский ученый и
поэт, автор торжественных стихотворений — од.
Боюсь, чтобы не начать писать стихи «к ней» и, таким
образом, чтобы не дойти до положения «поэта-солдата» Петра Мартьянова, который, как известно, пишет стихи не только «к ней», но даже «к ее банту», к «ее алькову».
Таким
образом, муза
поэта, ненавидевшего народные несуразности, изловлена где-то в то время, как она гуляла в ароматном цветнике или неслась над деревнею по воздуху, слетев с уст певицы, «запузыривавшей» за фортепианом в дворянском доме.
Выразивши таким
образом, против воли, высокие понятия о Радищеве, которого непременно хочет выставить с дурной стороны, поэт-критик рассказывает вслед за тем смерть Радищева и повод к ней, с явным желанием и тут осудить его.
Несмотря на то, мы находим, что Пушкин, упрекая Радищева за его книгу, говорит, что он мог бы лучше прямо представить правительству свои соображения, потому что оно всегда «чувствовало нужду в содействии людей просвещенных и мыслящих»; таким
образом,
поэт не отказывается поставить в число людей «просвещенных и мыслящих» этого человека, которому сам же приписал невежество, слабоумие, поверхностность и пр.
Признавши над собою власть какого-то обольстительного демона,
поэт покушался не раз изобразить его
образ, как бы желая стихами от него отделаться.
Каким
образом сквозь личности всех
поэтов пронеслась его собственная личность — это загадка, но она так и видится всем.
Обстоятельство слишком важное, особенно, если примем в соображение то, что «Одиссея» есть вместе с тем самое нравственнейшее произведение и что единственно затем и предпринята древним
поэтом, чтобы в живых
образах начертать законы действий тогдашнему человеку.
Это строгое почитание обычаев, это благоговейное уважение власти и начальников, несмотря на ограниченные пределы самой власти, эта девственная стыдливость юношей, эта благость и благодушное безгневие старцев, это радушное гостеприимство, это уважение и почти благоговение к человеку, как представителю
образа Божия, это верование, что ни одна благая мысль не зарождается в голове его без верховной воли высшего нас существа и что ничего не может он сделать своими собственными силами, словом — все, всякая малейшая черта в «Одиссее» говорит о внутреннем желании
поэта всех
поэтов оставить древнему человеку живую и полную книгу законодательства в то время, когда еще не было ни законодателей, ни учредителей порядков, когда еще никакими гражданскими и письменными постановленьями не были определены отношения людей, когда люди еще многого не ведали и даже не предчувствовали и когда один только божественный старец все видел, слышал, соображал и предчувствовал, слепец, лишенный зрения, общего всем людям, и вооруженный тем внутренним оком, которого не имеют люди!
Поэма вышла собранье разрозненных ощущений, нежных элегий, колких эпиграмм, картинных идиллий, и, по прочтенье ее, наместо всего выступает тот же чудный
образ на всё откликнувшегося
поэта.
В нем все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твердых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно, почерпая, с одной стороны, высокие слова из языка церковно-библейского, а с другой стороны — выбирая на выбор меткие названья из бесчисленных своих наречий, рассыпанных по нашим провинциям, имея возможность, таким
образом, в одной и той же речи восходить до высоты, не доступной никакому другому языку, и опускаться до простоты, ощутительной осязанью непонятливейшего человека, — язык, который сам по себе уже
поэт и который недаром был на время позабыт нашим лучшим обществом: нужно было, чтобы выболтали мы на чужеземных наречьях всю дрянь, какая ни пристала к нам вместе с чужеземным образованьем, чтобы все те неясные звуки, неточные названья вещей — дети мыслей невыяснившихся и сбивчивых, которые потемняют языки, — не посмели бы помрачить младенческой ясности нашего языка и возвратились бы мы к нему уже готовые мыслить и жить своим умом, а не чужеземным.
Поэты наши прозревали значение высшее монарха, слыша, что он неминуемо должен наконец сделаться весь одна любовь, и таким
образом станет видно всем, почему государь есть
образ Божий, как это признает, покуда чутьем, вся земля наша.
Сравнительно с другими
поэтами, у него все глядит исполином: его поэтические
образы, не имея полной окончательности пластической, как бы теряются в каком-то духовном очертании и оттого приемлют еще более величия.